А особенно не советуется постоянно против шерстки

---

ЛЮК 111:23: ///Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает./// ... ///Но где их искать - неизвестно. Их носит ветром. У них
нет корней, это очень неудобно.///

Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
каждый выбирает для себя.
Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает по себе.
Щит и латы, посох и заплаты,
меру окончательной расплаты
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже - как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.
Ю. Д. Левитанский

---

"Надо себя сжечь
И превратиться в речь.
Сжечь себя дотла,
Чтоб только речь жгла."

Мужчинам посвящала,теперь женщинам...

 

Ты - женщина, ты - книга между книг,

Ты - свернутый, запечатленный свиток;

В его строках и дум и слов избыток,

В его листах безумен каждый миг.

 

Ты - женщина, ты - ведьмовский напиток!

Он жжет огнем, едва в уста проник;

Но пьющий пламя подавляет крик

И славословит бешено средь пыток.

 

Ты - женщина, и этим ты права.

От века убрана короной звездной,

Ты - в наших безднах образ божества!

 

Мы для тебя влечем ярем железный,

Тебе мы служим, тверди гор дробя,

И молимся - от века - на тебя!

 

---

"Надо себя сжечь
И превратиться в речь.
Сжечь себя дотла,
Чтоб только речь жгла."

Anastaziya:

Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
каждый выбирает для себя.
Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает по себе.
Щит и латы, посох и заплаты,
меру окончательной расплаты
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже - как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.
Ю. Д. Левитанский

Бард Сергей Никитин пел эту песню. Он выбрал Татьяну, которая его бросила и женилась на итальянце. Сейчас она вернулась к ///старому надежному.///  http://www.narodrusi.ru/publ/23-1-0-66 Выборы надо делать образованные.

---

ЛЮК 111:23: ///Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает./// ... ///Но где их искать - неизвестно. Их носит ветром. У них
нет корней, это очень неудобно.///

Jeniktin:

... которая его бросила и женилась на итальянце...

Вышла замуж.Женщины выходят замуж, мужчины женятся...

---

"Надо себя сжечь
И превратиться в речь.
Сжечь себя дотла,
Чтоб только речь жгла."

Anastaziya:

Jeniktin:

... которая его бросила и женилась на итальянце...

Вышла замуж.Женщины выходят замуж, мужчины женятся...

сегодня не разберешь кто есть кто

---

ЛЮК 111:23: ///Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает./// ... ///Но где их искать - неизвестно. Их носит ветром. У них
нет корней, это очень неудобно.///

 

"Я... свяжу тебе жизнь...

Из пушистых мохеровых ниток...

Я... свяжу тебе жизнь...

Не солгу ни единой петли...

Я... свяжу тебе жизнь...

Где... узором по полю молитвы...

Пожелания счастья...

В лучах... настоящей любви...

Я... свяжу тебе жизнь...

Из веселой меланжевой пряжи...

Я... свяжу тебе жизнь...

И потом... от души подарю...

Где... я нитки беру?

Никому... никогда... не признаюсь...

Чтоб... связать... тебе жизнь...

Я... тайком распускаю... свою..."

 

---

"Надо себя сжечь
И превратиться в речь.
Сжечь себя дотла,
Чтоб только речь жгла."

ИЗУМРУД 

Музыка Б. Фомина Слова А. Д'Актиля
           
Нет, ни пурпурный рубин, ни аметист лиловый,
Ни наглой белизной сверкающий алмаз
Не подошли бы так к лучистости суровой
Холодных ваших глаз,
            
                          Как этот тонко ограненный,
                          Хранящий тайну черных руд,
                          Ничьим огнем не опаленный,
                          Ни в что на свете не влюбленный
                          Темно-зеленый изумруд.

Мне не под силу боль мучительных страданий;
Пускай разлукою ослабят их года, -
Чтоб в ярком золоте моих воспоминаний
Сверкали б вы всегда,

                          Как этот тонко ограненный,
                          Хранящий тайну черных руд,
                          Ничьим огнем не опаленный,
                          Ни в что на свете не влюбленный
                          Темно-зеленый изумруд.

Ни пурпурный рубин, ни аметист лиловый,
Ни наглой белизной сверкающий алмаз
Не подошли бы так к лучистости суровой
Холодных ваших глаз,
Как этот тонко ограненный, 

             Хранящий тайну темных руд,
             Ничьим огнем не опаленный,
             В ничто на свете не влюбленный
             Темно-зеленый изумруд.

Мне не под силу длить мучительных страданий,
Пускай разлукою ослабят их года,
Чтоб в ярком золоте моих воспоминаний
Сверкали б вы всегда, 

             Хранящий тайну темных руд,
             Ничьим огнем не опаленный,
             В ничто на свете не влюбленный
             Темно-зеленый изумруд.
 

Зимняя ночь. 

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела. 

Как летом роем мошкора
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме. 

Метель лепила на столе
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела. 

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скркщенья ног,
Судьбы скрещенья. 

И падали два башмачка
Со стуком на пол,
И воск слезами с ночника
На платье капал. 

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела. 

На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно. 

Мело весь месяц в феврале,
И то и дело
Свеча горела на столе,
Свеча горела. 

Борис Пастернак, 1946

Перевозчик-водогребщик, Твардовский, 1965

Перевозчик-водогребщик,
Парень молодой,
Перевези меня на ту сторону,
Сторону домой...

- Ты откуда эту песню,
Мать, на старость запасла?
- Не откуда - все оттуда,
Где у матери росла.

Все из той своей родимой
Приднепровской стороны,
Из далекой-предалекой
Деревенской старины.

Там считалось, что прощалась
Навек с матерью родной,
Если замуж выходила
Девка на берег другой.

Перевозчик-водогребщик,
Парень молодой,
Перевези меня на ту сторону,
Сторону - домой...

Давней молодости слезы,
Не до тех девичьих слез,
Как иные перевозы
В жизни видеть привелось.

Как с земли родного края
Вдаль спровадила пора.
Там текла река другая -
Шире нашего Днепра.

В том краю леса темнее,
Зимы дольше и лютей,
Даже снег визжал больнее
Под полозьями саней.

Но была, пускай не пета,
Песня в памяти жива.
Были эти на край света
Завезенные слова.

Перевозчик-водогребщик,
Парень молодой,
Перевези меня на ту сторону,
Сторону - домой...

Отжитое - пережито,
А с кого какой же спрос?
Да уже неподалеку
И последний перевоз.

Перевозчик-водогребщик,
Старичок седой,
Перевези меня на ту сторону,
Сторону - домой...

 

---

ЛЮК 111:23: ///Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает./// ... ///Но где их искать - неизвестно. Их носит ветром. У них
нет корней, это очень неудобно.///

На Побывку Едет Молодой Моряк Песня Военного Эпохи
Отчего у нас в посёлке у девчат переполох?
Кто их поднял спозаранку,кто их так встревожить смог?
На побывку едет молодой моряк,
Грудь его в медалях, ленты в якорях.
У реки,за косогором встали девушки гурьбой.
///Здравствуй,-все сказали хором,-
Черноморский наш герой!"
Каждой руку жмёт он и глядит в глаза,
А одна смеётся: ///Целовать нельзя?///
Потихоньку отдыхает у родителей в дому,
Хором девушки вздыхают: ///Мы не нравимся ему.///
Ни причём наряды, ни причём фасон,
Ни в одну девчонку не влюбился он.
Ходит,дружит он со всеми, откровенно говорит:
///Как проснусь,то сразу море у меня в ушах шумит.
Где под солнцем юга ширь безбрежная,
Ждёт меня подруга нежная!///

Вот кто-то с горочки спустился, наверно, милый мой идет. Низов.

Вот кто-то с горочки спустился,
Наверно, милый мой идет.
На нем защитна гимнастерка,
Она с ума меня сведет.

На нем погоны золотые
И яркий орден на груди.
Зачем, зачем я повстречала
Его на жизненном пути!

Зачем, когда проходит мимо,
С улыбкой машет мне рукой,
Зачем он в наш колхоз приехал,
Зачем нарушил мой покой!

Его увижу – сердце сразу
В моей волнуется груди.
Зачем, зачем я повстречала
Его на жизненном пути!

Вот кто-то с горочки спустился,
Наверно, милый мой идет.
На нем защитна гимнастерка,
Она с ума меня сведет.

Каким ты был, таким остался, но ты и дорог мне такой

Из кинофильма ///Кубанские казаки,/// 1950
режиссер-постановщик Иван Пырьев

Музыка Исаака Дунаевского
Слова Михаила Исаковского

Каким ты был, таким остался,
Орел степной, казак лихой...
Зачем, зачем ты снова повстречался,
Зачем нарушил мой покой?

Зачем опять в своих утратах
Меня ты хочешь обвинить?
В одном, в одном я только виновата,
Что нету сил тебя забыть.

Свою судьбу с твоей судьбою
Пускай связать я не могла,
Но я жила, жила одним тобою,
Я всю войну тебя ждала.

Ждала, когда наступят сроки.
Когда вернешься ты домой.
И горьки мне, горьки твои упреки,
Горячий мой, упрямый мой.

Твоя печаль, твоя обида,
Твои тревоги - ни к чему:
Смотри, смотри - душа моя открыта,
Тебе открыта одному.

Но ты взглянуть не догадался,
Умчался вдаль, казак лихой...
Каким ты был, таким ты и остался,
Но ты и дорог мне такой.
 

Солдаты Группы ///ЦЕНТР/// Высотский

Солдат всегда здоров,
Солдат на все готов,-
И пыль, как из ковров,
Мы выбиваем из дорог.

И не остановиться,
И не сменить ноги,-
Сияют наши лица,
Сверкают сапоги!

 По выжженной равнине -
 За метром метр -
 Идут по Украине
 Солдаты группы ///Центр.///

 На ///первый-второй/// рассчитайсь!
     Первый-второй...
 Первый, шаг вперед! - и в рай.
     Первый-второй...
 А каждый второй - тоже герой,-
 В рай попадет вслед за тобой.
     Первый-второй,
     Первый-второй,
     Первый-второй...

А перед нами все цветет,
За нами все горит.
Не надо думать - с нами тот,
Кто все за нас решит.

Веселые - не хмурые -
Вернемся по домам,-
Невесты белокурые
Наградой будут нам!

 Все впереди, а ныне -
 За метром метр -
 Идут по Украине
 Солдаты группы ///Центр.///

 На ///первый-второй/// рассчитайсь!
     Первый-второй...
 Первый, шаг вперед! - и в рай.
     Первый-второй...
 А каждый второй - тоже герой,-
 В рай попадет вслед за тобой.
     Первый-второй,
     Первый-второй,
     Первый-второй...

1965

Диалог у телевизора
                  Владимир Высоцкий

- Ой, Вань! Смотри, какие клоуны!
Рот - хоть завязочки пришей!
А до чего ж, Вань, размалеваны.
И голос, как у алкашей.
А тот похож, нет, правда, вань,
На шурина - такая ж пьянь!
Нет, нет, ты глянь, нет, нет,
Ты глянь, я вправду, Вань!

   - Послушай, Зин, не трогай шурина!
   Какой ни есть, а он - родня!
   Сама намазана, прокурена...
   Гляди, дождешься у меня!
   А чем болтать, взяла бы, Зин,
   В антракт сгоняла в магазин.
   Что? Не пойдешь? Ну, я один.
   Подвинься, Зин!

- Ой, Вань. Гляди какие карлики!
В джерси одеты, не в шевиот.
На нашей пятой швейной фабрике
Такое вряд ли кто пошьет.
А у тебя, ей-Богу, Вань,
Ну все друзья - такая рвань!
И пьют всегда в такую рань такую дрянь!

   - Мои друзья, хоть не в болонии,
   Зато не тащат из семьи.
   А гадость пьют из экономии,
   Хоть поутру, да на свои.
   А у тебя самой-то, Зин,
   Приятель был с завода шин,
   Так тот вобще хлебал бензин.
   Ты вспомни, Зин!

- Ой, Вань, гляди-кось, попугайчики.
Нет, я ей-Богу закричу!
А это кто в короткой маечке?
Я, Вань, такую же хочу.
В конце квартала, правда, Вань,
Ты мне такую же сваргань...
Ну, что ///Отстань?/// Опять ///Отстань?///
Обидно, Вань!

   - Уж ты бы лучше помолчала бы:
   Накрылась премия в квартал.
   Кто мне писал на службу жалобы?
   Не ты? Да я же их читал.
   К тому же эту майку, Зин,
   Тебе напяль - позор один.
   Тебе шитья пойдет аршин.
   Где деньги, Зин?

- Ой, Вань, умру от акробатика.
Гляди, как вертится, нахал.
Завцеха наш, товарищ Савтюхов,
Недавно в клубе так скакал...
А ты придешь домой, Иван,
Поешь - и сразу на диван.
Иль вон кричишь, когда не пьян.
Ты что, Иван?

   - Ты, Зин, на грубость нарываешься,
   Все, Зин, обидеть норовишь.
   Тут за день так накувыркаешься,
   Придешь домой - там ты сидишь...
   Ну, и меня, конечно, Зин,
   Сейчас же тянет в магазин
   А там друзья. Ведь я же, Зин,
   Не пью один.

   Ого, однако же, гимнасточка.
   Ой, что творит, хотя в летах.
   У нас в кафе молочном ///Ласточка///
   Официантка может так.
   А у тебя подруги, Зин,
   Все вяжут шапочки для зим.
   От ихних скучных образин
   Дуреешь, Зин.

Как, Вань? А Лилька Федосеева,
Кассирша из ЦПКО
Ты к ней все лез на новоселье...
Она так очень ничего
А чем ругаться, лучше, Вань,
Поедем в отпуск в Еревань.
Ну, что ///Отстань?/// Всегда ///Отстань.///
Обидно, Вань!

 

---

ЛЮК 111:23: ///Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает./// ... ///Но где их искать - неизвестно. Их носит ветром. У них
нет корней, это очень неудобно.///

* ОНА: 
Когда мне будет восемьдесят пять,
Когда начну я тапочки терять, 
В бульоне размягчать кусочки хлеба, 
Вязать излишне длинные шарфы, 
Ходить, держась за стены и шкафы, 
И долго-долго вглядываться в небо, 
Когда все женское, 
Что мне сейчас дано, 
Истратится и станет все равно - 
Уснуть, проснуться, или не проснуться. 
Из виданного на своем веку 
Я бережно твой образ извлеку, 
И чуть заметно губы улыбнутся. 

* ОН: 
Когда мне будет восемьдесят пять, 
По дому буду твои тапочки искать, 
Ворчать на то, что трудно мне сгибаться, 
Носить какие-то нелепые шарфы 
Из тех, что для меня связала ты. 
А утром, просыпаясь до рассвета, 
Прислушаюсь к дыханью твоему, 
Вдруг улыбнусь и тихо обниму. 
Когда мне будет восемьдесят пять, 
С тебя пылинки буду я сдувать, 
Твои седые букли поправлять,
И, взявшись за руки по скверику гулять. 
И нам не страшно будет умирать,
Когда нам будет восемьдесят пять...)

---

"Надо себя сжечь
И превратиться в речь.
Сжечь себя дотла,
Чтоб только речь жгла."

ладно, ладно, давай не о смысле жизни,
больше вообще ни о чем таком
лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом
под потолком пахнет липкой самбукой и табаком
в пятницу народу всегда битком
и красивые, пьяные и не мы выбегают курить,
он в ботинках, она на цыпочках, босиком
у нее в руке босоножка со сломанным каблуком
он хохочет так, что едва не давится кадыком

черт с ним, с мироустройством, все это бессилие и гнилье
расскажи мне о том, как красивые и не мы приезжают на юг,
снимают себе жилье,
как старухи передают ему миски с фруктами для нее
и какое таксисты бессовестное жулье
и как тетка снимает у них во дворе с веревки свое негнущееся белье,
деревянное от крахмала
как немного им нужно, счастье мое
как мало

расскажи мне о том, как постигший важное – одинок
как у загорелых улыбки белые, как чеснок,
и про то, как первая сигарета сбивает с ног,
если ее выкурить натощак
говори со мной о простых вещах

как пропитывают влюбленных густым мерцающим веществом
и как старики хотят продышать себе пятачок в одиночестве,
как в заиндевевшем стекле автобуса,
протереть его рукавом,
говоря о мертвом как о живом

как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки,
несмелы, робки
как они подпевают радио, стоя в пробке
как несут хоронить кота в обувной коробке
как холодную куклу, в тряпке
как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,
чтобы не говорить, тяжело дыша, «мама, все в порядке»;
как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами
слишком чудесные и простые,
чтоб оказаться нами

расскажи мне, мой свет, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
и читает «терезу батисту, уставшую воевать»
и закатывает глаза, чтоб не зареветь
и как люди любят себя по-всякому убивать,
чтобы не мертветь

расскажи мне о том, как он носит очки без диоптрий, чтобы казаться старше,
чтобы нравиться билетёрше,
вахтерше,
папиной секретарше,
но когда садится обедать с друзьями и предается сплетням,
он снимает их, становясь почти семнадцатилетним

расскажи мне о том, как летние фейерверки над морем вспыхивают, потрескивая
почему та одна фотография, где вы вместе, всегда нерезкая
как одна смс делается эпиграфом
долгих лет унижения; как от злости челюсти стискиваются так, словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими
почему мы всегда чудовищно переигрываем,
когда нужно казаться всем остальным счастливыми,
разлюбившими

почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале
почему с нами говорят на любые темы,
кроме самых насущных тем
почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
как мы точно о ней когда-нибудь написали

расскажи мне, как те, кому нечего сообщить,
любят вечеринки, где много прессы

все эти актрисы метрессы
праздные мудотрясы

жаловаться на стрессы,
решать вопросы,
наблюдать за тем, как твои кумиры обращаются в человеческую труху
расскажи мне как на духу
почему к красивым когда-то нам приросла презрительная гримаса
почему мы куски бессонного злого мяса
или лучше о тех, у мыса

вот они сидят у самого моря в обнимку,
ладони у них в песке,
и они решают, кому идти руки мыть и спускаться вниз
просить ножик у рыбаков, чтоб порезать дыню и ананас
даже пахнут они – гвоздика или анис –
совершенно не нами
значительно лучше нас
В.Полозкова

---

"Надо себя сжечь
И превратиться в речь.
Сжечь себя дотла,
Чтоб только речь жгла."

СМЕХ
Каждый из нас - это частный случай музыки и помех
Так что слушай, садись и слушай божий ритмичный смех
Ты лишь герц его, сот, ячейка, то, на что звук разбит
Он таинственный голос чей-то, мерный упрямый бит
Он внутри у тебя стучится, тут, под воротничком
Тут, под горлом, из-под ключицы, если лежать ничком
Стоит капельку подучиться - станешь проводником
Будешь кабель его, антенна, сеть, радиоволна
Чтоб земля была нощно, денно смехом его полна
Как тебя пронижет и прополощет, чтоб забыл себя ощущать,
Чтоб стал гладким, словно каштан, на ощупь, чтобы некуда упрощать
Чтобы пуст был, словно ночная площадь, некого винить и порабощать
Был как старый балкон - усыпан пеплом, листьями и лузгой
Шёл каким-то шипеньем сиплым, был пустынный песок, изгой
А проснёшься любимым сыном, чистый, целый, нагой, другой
Весь в холодном сиянье синем, распускающемся дугой
Сядешь в поезд, поедешь в сити, кошелёк на дне рюкзака
Обнаружишь, что ты носитель незнакомого языка
Поздороваешься - в гортани, словно ржавчина, хрипотца
Эта ямка у кромки рта мне скажет больше всех черт лица
Здравствуй, брат мой по общей тайне, да, я вижу в тебе отца
Здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг
Мы не буквы господних писем, мы держатели для бумаг
Мы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печать
Старость - думать, что выбил право наставлять или поучать
Мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
Если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь
Будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
Мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смех
Мы оттенок его, подробность, блик на красном и золотом
Будем чистыми - он по гроб нас не оставит. Да и потом
Нет забавней его народца, что зовёт его по часам
Избирает в своем болотце, ждёт инструкции к чудесам
Ходит в Мекку, святит колодцы, ставит певчих по голосам
Слушай, слушай, как он смеется
Над собою смеется сам

Вера Полозкова

---

"Надо себя сжечь
И превратиться в речь.
Сжечь себя дотла,
Чтоб только речь жгла."

"...Мир без меня я видел, и его
Представить проще мне, чем мир со мною:
Зачем я тут -- не знаю и сейчас.
А чтобы погрузиться в мир без нас,
Довольно встречи с первою женою
Или с любой, с кем мы делили кров,
На счет лупили дачных комаров,
В осенней Ялте лето догоняли,
Глотали незаслуженный упрек,
Бродили вдоль, лежали поперек
И разбежались по диагонали.

Все изменилось, вплоть до цвета глаз.
Какой-то муж, ничем не хуже нас,
И все, что полагается при муже, --
Привычка, тапки, тачка, огород,
Сначала дочь, потом наоборот, --
А если мужа нет, так даже хуже.
На той стене теперь висит Мане.
Вот этой чашки не было при мне.
Из этой вазы я вкушал повидло.
Где стол был яств -- не гроб, но гардероб.
На месте сквера строят небоскреб.
Фонтана слез в окрестностях не видно..."

Дмитрий Быков.

---

"Надо себя сжечь
И превратиться в речь.
Сжечь себя дотла,
Чтоб только речь жгла."

Без женщин

Как хорошо без женщины, без фраз,
Без горьких слов и сладких поцелуев,
Без этих милых, слишком честных глаз,
Которые вам лгут и вас еще ревнуют!

Как хорошо без театральных сцен,
Без длинных ///благородных/// объяснений,
Без этих истерических измен,
Без этих запоздалых сожалений.

И как смешна нелепая игра,
Где проигрыш велик, а выигрыш ничтожен,
Когда партнеры ваши - шулера,
А выход из игры уж невозможен.

Как хорошо с приятелем вдвоем
Сидеть и пить простой шотландский виски
И, улыбаясь, вспоминать о том,
Что с этой дамой вы когда-то были близки.

Как хорошо проснуться одному
В своем веселом холостяцком ///флете///
И знать, что вам не нужно никому
///Давать отчеты/// - никому на свете!

А чтобы ///проигрыш/// немного отыграть,
С ее подругою затеять флирт невинный
И как-нибудь уж там ///застраховать///
Простое самолюбие мужчины

1940

Александр Вертинский

Мне не нужно женщины. Мне нужна лишь тема,
Чтобы в сердце вспыхнувшем зазвучал напев.
Я могу из падали создавать поэмы,
я люблю из горничных делать королев.

Раз в вечернем дансинге как-то ночью Мая,
Где тела сплетенные колыхал джаз-банд,
Я так мило выдумал Вас, моя простая,
Вас, моя волшебница недалеких стран.

Как поет в хрусталях электричество!
Я влюблен в Вашу тонкую бровь.
Вы танцуете, Ваше величество,
Королева Любовь.

Раз в вечернем дансинге как-то ночью Мая,
Где тела сплетенные колыхал джаз-банд,
Я так глупо выдумал Вас, моя простая,
Вас, моя волшебница недалеких стран.

И души Вашей нищей убожество
Было так тяжело разгадать.
Вы уходите… Ваше ничтожество
Полукровка… Ошибка опять.
Раз в вечернем дансинге как-то ночью Мая…

А. Вертинский

---

ЛЮК 111:23: ///Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает./// ... ///Но где их искать - неизвестно. Их носит ветром. У них
нет корней, это очень неудобно.///

Песенка о моей жене

Надоело в песнях душу разбазаривать, 
И с концертов возвратясь к себе домой, 
Так приятно вечерами разговаривать 
С своей умненькой, веселенькой женой.

И сказать с улыбкой нежной, не заученной: 
"Ах, ты чижик мой, бесхвостый и смешной. 
Ничего, что я усталый и замученный, 
И немножко сумасшедший и больной.

Ты не плачь, не плачь, моя красавица, 
Ты не плачь, женулечка-жена. 
В нашей жизни многое не нравится, 
Но зато в ней столько раз весна!"

Чтоб терпеть мои актерские наклонности, 
Нужно ангельским терпеньем обладать, 
А прощать мои дежурные влюбленности, 
В этом тоже надо что-то понимать!..

И, целуя ей затылочек подстриженный, 
Чтоб вину свою загладить и замять, 
Моментально притворяешься обиженным, 
Начиная потихоньку напевать:

"Ну не плачь, не плачь, моя красавица. 
Ну не злись, женулечка-жена, 
В нашей жизни все еще поправится! 
В нашей жизни столько раз весна!"

А потом пройдут года, и Вами брошенный, 
Постаревший, жалкий и смешной, 
Никому уже не нужный и изношенный, 
Я, как прежде, возвращусь к себе домой.

И скажу с улыбкой жалкой и заученной: 
"Здравствуй, чиженька, единственный и мой! 
Ничего, что я усталый и замученный, 
Одинокий, позабытый и больной.

Ты не плачь, не плачь, моя красавица! 
Ты не плачь, женулечка-жена! 
Наша жизнь уж больше не поправится, 
Но зато ведь в ней была весна!" 

Вертинский А. 1930

---

"Надо себя сжечь
И превратиться в речь.
Сжечь себя дотла,
Чтоб только речь жгла."